Врач-офтальмолог Павлова Татьяна Вячеславовна подготовила статью, в которой спокойно и профессионально разбирает этот вопрос — с опорой на клинические данные и реальную практику.
▫️Почему многие специалисты делают один выбор для пациентов, а для себя — другой?
▫️В чём разница между управляемым и необратимым риском?
▫️И что важно учитывать в долгосрочной перспективе?
▫️Почему многие специалисты делают один выбор для пациентов, а для себя — другой?
▫️В чём разница между управляемым и необратимым риском?
▫️И что важно учитывать в долгосрочной перспективе?
ООО «NOVALEX GROUP» Статья подготовлена: Павловой Т.В., доцентом кафедры офтальмологии
Пироговского университета
Руководитель службы дополнительного
профессионального образования компании
«Novalex Group»
СЕКРЕТ ОФТАЛЬМОЛОГОВ:
КАКОЙ МЕТОД КОРРЕКЦИИ ОНИ ВЫБИРАЮТ ДЛЯ СЕБЯ?
В профессиональной офтальмологической среде выбор способа коррекции зрения редко бывает эмоциональным, он более взвешенный, чем в массовом представлении. Врачи хорошо понимают: каждый метод имеет свои показания, ограничения и последствия, особенно в долгосрочной перспективе, зависит от образа жизни, возраста, зрительных задач и готовности к необратимым изменениям. Показательно, что многие рефракционные хирурги, ежедневно выполняя лазерные и интраокулярные операции, в личной жизни продолжают пользоваться нехирургическими методами коррекции — очками или контактными линзами. Это не сомнение в эффективности хирургии, а осознанное понимание её границ, рисков и необратимости эффекта, а также уважение к возможностям альтернативных методов. Рефракционная операция решает задачу «здесь и сейчас», но не отменяет возрастные процессы — прогрессирование пресбиопии, изменения слёзной плёнки, потребность в дополнительной коррекции через 10–15 лет. Именно поэтому показания к хирургии всегда ограничены и требуют готовности пациента к возможным изменениям сценария зрения с возрастом. Отдельного внимания заслуживает вопрос осложнений — именно им чаще всего апеллируют в дискуссиях о контактных линзах. Наиболее известный пример — акантамёбный кератит: тяжёлая, но крайне редкая инфекция роговицы, как правило
связанная не с самими линзами, а с нарушением правил ношения и контактом с водой. По данным систематических обзоров и клинических регистров, его частота составляет 0,6–2,3 случая на 1 000000 населения в год. Для сравнения: после рефракционной хирургии частота осложнений измеряется уже процентами. По данным клинических наблюдений, симптомы сухого глаза после LASIK/SMILE/PRK отмечаются у 20–40% пациентов, стойкие формы — у 5–10%, повторные вмешательства или докоррекция требуются в 5–15% случаев. Также возможно стойкое снижение качества зрения. Принципиальное различие здесь не только в цифрах, но и в природе риска. Контактные линзы — это управляемая ситуация и зависит от поведения пользователя и при соблюдении рекомендаций может быть практически сведена к минимуму. Возможные постхирургические осложнения — это необратимый риск, который во многом зависят от индивидуальных особенностей глаза и квалификации конкретного хирурга — факторов, которые пациент не способен полностью контролировать. На этом фоне особенно показателен выбор врачей-оптометристов. Специалисты, которые ежедневно подбирают контактные линзы пациентам, чаще всего носят именно линзы. Они знают, как ведут себя материалы, как меняется зрение в динамике, и выбирают управляемый и адаптивный метод, которому доверяют собственное зрение на протяжении всей жизни. Этот профессиональный выбор — не декларация и не реклама. Это практика. И именно она лучше любых слов показывает, как специалисты оценивают баланс эффективности, безопасности и гибкости разных методов коррекции зрения. Когда врач сам пользуется продуктом, с которым работает, это самый честный маркер доверия.
Логичный вопрос, который возникает дальше:
а что делать тем, кто не врач?
Ответ на самом деле прост. В ситуации выбора мы всегда ориентируемся на тех, кто знает больше, видит глубже и несёт профессиональную ответственность каждый день. Если специалисты доверяют своё собственное зрение определённому методу и конкретному продукту, значит, он прошёл самую строгую проверку — практикой.
Мы работаем с тем, что выбирают профессионалы!
г. Москва, 2026 год
Пироговского университета
Руководитель службы дополнительного
профессионального образования компании
«Novalex Group»
СЕКРЕТ ОФТАЛЬМОЛОГОВ:
КАКОЙ МЕТОД КОРРЕКЦИИ ОНИ ВЫБИРАЮТ ДЛЯ СЕБЯ?
В профессиональной офтальмологической среде выбор способа коррекции зрения редко бывает эмоциональным, он более взвешенный, чем в массовом представлении. Врачи хорошо понимают: каждый метод имеет свои показания, ограничения и последствия, особенно в долгосрочной перспективе, зависит от образа жизни, возраста, зрительных задач и готовности к необратимым изменениям. Показательно, что многие рефракционные хирурги, ежедневно выполняя лазерные и интраокулярные операции, в личной жизни продолжают пользоваться нехирургическими методами коррекции — очками или контактными линзами. Это не сомнение в эффективности хирургии, а осознанное понимание её границ, рисков и необратимости эффекта, а также уважение к возможностям альтернативных методов. Рефракционная операция решает задачу «здесь и сейчас», но не отменяет возрастные процессы — прогрессирование пресбиопии, изменения слёзной плёнки, потребность в дополнительной коррекции через 10–15 лет. Именно поэтому показания к хирургии всегда ограничены и требуют готовности пациента к возможным изменениям сценария зрения с возрастом. Отдельного внимания заслуживает вопрос осложнений — именно им чаще всего апеллируют в дискуссиях о контактных линзах. Наиболее известный пример — акантамёбный кератит: тяжёлая, но крайне редкая инфекция роговицы, как правило
связанная не с самими линзами, а с нарушением правил ношения и контактом с водой. По данным систематических обзоров и клинических регистров, его частота составляет 0,6–2,3 случая на 1 000000 населения в год. Для сравнения: после рефракционной хирургии частота осложнений измеряется уже процентами. По данным клинических наблюдений, симптомы сухого глаза после LASIK/SMILE/PRK отмечаются у 20–40% пациентов, стойкие формы — у 5–10%, повторные вмешательства или докоррекция требуются в 5–15% случаев. Также возможно стойкое снижение качества зрения. Принципиальное различие здесь не только в цифрах, но и в природе риска. Контактные линзы — это управляемая ситуация и зависит от поведения пользователя и при соблюдении рекомендаций может быть практически сведена к минимуму. Возможные постхирургические осложнения — это необратимый риск, который во многом зависят от индивидуальных особенностей глаза и квалификации конкретного хирурга — факторов, которые пациент не способен полностью контролировать. На этом фоне особенно показателен выбор врачей-оптометристов. Специалисты, которые ежедневно подбирают контактные линзы пациентам, чаще всего носят именно линзы. Они знают, как ведут себя материалы, как меняется зрение в динамике, и выбирают управляемый и адаптивный метод, которому доверяют собственное зрение на протяжении всей жизни. Этот профессиональный выбор — не декларация и не реклама. Это практика. И именно она лучше любых слов показывает, как специалисты оценивают баланс эффективности, безопасности и гибкости разных методов коррекции зрения. Когда врач сам пользуется продуктом, с которым работает, это самый честный маркер доверия.
Логичный вопрос, который возникает дальше:
а что делать тем, кто не врач?
Ответ на самом деле прост. В ситуации выбора мы всегда ориентируемся на тех, кто знает больше, видит глубже и несёт профессиональную ответственность каждый день. Если специалисты доверяют своё собственное зрение определённому методу и конкретному продукту, значит, он прошёл самую строгую проверку — практикой.
Мы работаем с тем, что выбирают профессионалы!
г. Москва, 2026 год
